Антония часто пыталась представить себе, какой он, но Деверилл оказался моложе, чем она ожидала – ближе к двадцати пяти, чем к тридцати, и более… полным жизни, что ли.

Антония постаралась взять себя в руки.

– Простите, что помешала, мистер Деверилл. Понимаете, я просто растерялась, увидев вас… в таком виде.

– При таких обстоятельствах это вполне естественно, – отозвался он с насмешливым блеском в изумительных глазах.

Однако, отметила Антония, он, по-видимому, нисколько не смутился и не нервничал, так как, несомненно, прекрасно знал, какое впечатление производит на женщин – и на нее тоже. Он непринужденно стоял, склонив голову набок, и пристально рассматривал Антонию – или, возможно, просто вежливо ждал, когда она перестанет таращиться на него и уйдет.

– Понимаю. Окажите мне любезность, закройте дверь, – неожиданно сказал Деверилл.

– Да-да, конечно. – Антония взялась за ручку двери.

– Погодите, мисс Мейтленд…

– Да?

– Не думаю, что вам следует рассказывать об этом недоразумении отцу.

– О, сэр. – Румянец на щеках Антонии стал еще ярче. – Я никому не собираюсь рассказывать об этом, а тем более отцу.

Закрыв дверь, Антония продолжила поиски отца, твердо пообещав себе забыть случайную встречу с возмущающим спокойствие авантюристом.

Вечером за обедом Антония старалась не встречаться взглядом с Девериллом, который, впрочем, вел себя как джентльмен и ни единым взмахом длинных темных ресниц не дал понять, что они уже встречались при весьма неподходящих обстоятельствах.

Отец Антонии довольно часто приглашал морских капитанов и деловых партнеров на обед в Мейтленд-Хаус, и иногда они оставались на ночь. Обычно Антония засыпала их вопросами о кораблях и приключениях на морс, но в этот раз она оставалась на редкость молчаливой.

Было подано еще три блюда, и все это время Антония сосредоточенно смотрела в свою тарелку, лишь иногда бросая осторожные взгляды на Деверилла.